Захариус – Читать книгу Мастер Захариус

Содержание

Читать книгу Мастер Захариус

Жюль Верн Мастер Захариус

Глава I ЗИМНЯЯ НОЧЬ

На западном побережье Женевского озера, откуда вытекает Рона, раскинулся город Женева. (Трудно сказать, то ли город получил от озера свое имя, то ли наоборот…) Рона делит Женеву на две неравные части, а в центре сама раздваивается, обтекая брошенный в нее остров. Подобная топография не редкость в больших промышленных или торговых районах. Несомненно, первые поселенцы прельстились именно легкостью передвижения по речным стремнинам — этим дорожкам, которые, по словам Паскаля, «ходят сами по себе». На Роне же они просто бегут.

Давным-давно, когда стройные, современные сооружения еще не возвышались на острове, засевшем в реке, как песчинка в глазу, сказочные нагромождения прильнувших друг к другу домов являли взору пленительный первозданный хаос. Остров был так мал, что постройкам приходилось громоздиться на сваях, вбитых там и сям в бурные воды. Истонченные, почерневшие от времени остовы, походившие на щупальца гигантского краба, производили фантастический эффект. Внутри этого древнего чудища паутиной раскинулись пожелтевшие сети, которые колыхались в темноте, словно ветви старой дубовой рощи, и река, врываясь в чащу, пенилась с мрачным рокотом.

Один обветшавший дом на острове особенно поражал своим необычным видом. Это жилище давало приют старому часовщику — мастеру Захариусу, его дочери Жеранде, ученику Оберу Туну и старой служанке Схоластике.

Что за странный человек был старик Захариус! Никто не знал его возраста. Никто из горожан не мог сказать, как долго болталась на тощей шее эта ссохшаяся остроконечная голова. Когда впервые его увидели в городе, он шел по улице, покачиваясь словно маятник стенных часов, и его седые длинные космы развевались на ветру. Лицо Захариуса, сморщившееся, мертвенно-бледное, с набежавшими темными тенями под глазами, похоже, сошло с полотен Леонардо да Винчи.

Жеранда жила в лучшей комнате старого дома. Через узкое окно тоскующий взгляд девушки меланхолически скользил по снежным вершинам Юры. Старик занимал нечто вроде подвала: его мастерская и спальня размещались прямо на сваях, почти на уровне реки. С незапамятных пор Захариус выходил из своего укрытия только к столу или же когда отправлялся в город чинить часы. Все оставшееся время он проводил у верстака с многочисленным инструментом, им же изобретенным. Произведения Захариуса, непревзойденного мастера своего дела, высоко ценились во всей Франции и Германии. Самые искусные женевские ремесленники снимали перед ним шапки. Горожане, указывая на старого мастера, говорили с нескрываемой гордостью: «Ему выпала честь изобрести анкерный спуск!» Изобретение спуска и впрямь произвело подлинную революцию в часовом деле.

Всякий раз, потрудившись на славу, Захариус не спеша раскладывал по местам инструменты, прикрывал невесомыми колпачками только что подогнанные для сборки детали и останавливал станок. Затем приподнимал крышку люка в полу мастерской, приникал к отверстию и, согбенный, окутанный клубами испарений грохочущей Роны, предавался долгим раздумьям.

Однажды зимним вечером старая Схоластика накрыла стол к ужину. Согласно старинному обычаю, эту трапезу со всеми разделял молодой подмастерье. И хотя кушанья на красивой бело-голубой посуде были приготовлены на славу, мастер Захариус к ним не притронулся. Он будто бы и не слышал ласковых слов Жеранды, явно встревоженной мрачным молчанием отца. Видимо, до его слуха больше не доходили ни болтовня Схоластики, ни рокот Роны. После безмолвного ужина старый часовщик встал из-за стола и, не простившись, как обычно, и даже не поцеловав дочь, скрылся за узкой дверью, ведущей в подвал. Под тяжелой поступью старика ступени заскрипели, будто жалобно застонали…

Жеранда, Обер и Схоластика некоторое время сидели молча. Вечер был на редкость темным, тучи проплывали над Альпами, угрожая разразиться дождем, южный ветер со зловещим свистом метался по окрестностям — ненастье наполняло душу тоской.

— А знаете ли вы, моя милая барышня, — первой нарушив молчание, проговорила Схоластика, — что хозяин так замкнут вот уже несколько дней и в рот не берет ни крошки? Пресвятая Дева! Он будто язык проглотил: слова из него не вытянешь!

— У отца какой-то тайный повод для огорчения, — вздохнула Жеранда, и мучительное беспокойство отразилось на ее лице.

— Мадемуазель, не позволяйте печали поселиться в вашем сердце. Пора привыкнуть к странностям мастера Захариуса. Кто может догадаться о его помыслах? Всему виной, наверное, какая-то неприятность, но завтра он о ней и не вспомнит, раскаиваясь за невольное огорчение, причиненное дочери, — так говорил Обер, глядя в прекрасные глаза Жеранды.

Этот скромный юноша был единственным учеником, кого мастер Захариус посвящал в премудрости своего ремесла, ибо ценил его ум и добрую душу. С Жерандой связывали Обера те невольные узы тайны, которые делают людей бесконечно преданными друг другу.

Девушке минуло восемнадцать. Ее чистый простодушный взор и нежные черты лица напоминали мадонн, наивные изображения которых, глубоко почитаемые в городках Бретани, еще встречаются на перекрестках старинных улочек. В легких одеждах неброских тонов, с белоснежной накидкой на плечах, походившей на церковное одеяние, дочь часовщика казалась пленительным воплощением поэтической мечты. В Женеве, тогда еще не открывшей своей души суровым догматам кальвинизма, она жила какой-то романтической, даже мистической жизнью.

Подобно тому как утром и вечером Жеранда читала по-латыни молитвенник в железном окладе, она прочитывала и глубоко запрятанные чувства Обера Туна, полные преданности и истинного самоотвержения. Для молодого человека весь мир сосредотачивался в старом домике часовщика.

Схоластика, наблюдая все это, помалкивала. Ее словоохотливость чаще всего проявлялась в бесконечных разглагольствованиях о наступивших тяжких временах и всяких хозяйственных неурядицах. Никто и не пытался ее остановить. Старушка напоминала знаменитые женевские шкатулки: чтобы они наконец замолкли, не проиграв до конца своих мелодий, следовало их разве что разбить.

Видя Жеранду столь печальной и задумчивой, Схоластика поднялась со стула, приладила свечку к подсвечнику, зажгла ее и поставила в каменной нише возле маленького образа Святой Девы. Так обычно поклоняются мадонне — хранительнице домашнего очага, моля о милости и заступничестве.

— Ну хорошо, — проговорила старая служанка, покачивая головой — ведь за вечер Жеранда не пошелохнулась, — ужин давно закончен, и пора спать. Негоже всю ночь не смыкать глаз. О, Святая Мария! Пошли моей девочке счастливые сны!

— Не позвать ли к отцу доктора? — вдруг спросила Жеранда.

— Лекаря! — воскликнула старушка. — Да разве мастер Захариус когда-либо прислушивался к их советам и бредням! Может, и существуют врачеватели для часов, но вовсе не для людей!

— Что же делать? — прошептала девушка. — Мы даже не знаем, что с ним.

— Жеранда, — тихо сказал Обер, — мастер Захариус очень встревожен.

— И вы знаете чем, Обер?

— Может быть.

— Так расскажите же нам, — живо вмешалась Схоластика, аккуратно затушив свечу.

— Вот уже несколько дней, — начал молодой подмастерье, — происходит что-то совершенно необъяснимое. Все часы, которые мастер Захариус изготовил и продал в последние годы, внезапно остановились. Множество уже возвращено. Ваш отец тщательно разобрал механизмы — пружины в полном порядке, колеса и шестеренки в прекрасном состоянии. Тогда с еще большим старанием он собрал часы, но они, несмотря на все его искусство, так и не пошли.

— Тут дело не чисто! — воскликнула Схоластика.

— Что ты хочешь сказать? — спросила Жеранда. — Это вполне естественно. Ничто не вечно на земле, и творения рук человеческих тоже имеют свой срок.

— Тем не менее, — вставил Обер, — во всем этом есть какая-то тайна. Вместе с мастером Захариусом я тщательно пытался понять, почему часы остановились, и не раз от отчаяния у меня опускались руки.

— Зачем же заниматься такой неблагодарной работой? — возразила старушка. — Видано ли, чтобы малюсенькая медная стрелка двигалась сама, да еще отмечала время? Нужно было по-прежнему придерживаться солнечных часов!

— Не говорили бы вы так, Схоластика, — возразил Обер Тун, 

www.bookol.ru

«Захариус» - значение имени, происхождение имени, именины, знак зодиака, камни-талисманы

найти

К сожалению, в базе имен не найдено, измените условия поиска.

Имя Захариус — это не просто набор букв или графа в свидетельстве о рождении, а без преувеличения энергетическое послание в будущее. Зная о том, что значит имя Захариус, значение имени Захариус, происхождение имени Захариус, о том, какую имеет имя Захариус национальность, можно максимально точно охарактеризовать характер, пристрастия, вкусы и даже предопределить судьбу человека. В частности, сильное воздействие на человека оказывает не столько значение имени Захариус или происхождение имени Захариус, сколько его символика, планета-покровитель, талисманы Захариус, планетарное число и т.д. В любом случае имя Захариус несет в себе глубокий эмоциональный и психологический окрас, который в свою очередь определяет своего носителя как отдельную, уникальную личность.

Так что за имя Захариус, каково происхождение имени Захариус, значение имени Захариус? Самая полная информация о нем — значение имени

Захариус, чье имя, счастливые числа, планета, астрологический камень, происхождение имени Захариус, олицетворяющее животное, зодиакальное и сакральное число, талисманы Захариус, счастливые дни недели и время года, счастливый цвет — собрана на сайте aznaetelivy.ru. Мы постарались как можно подробнее охарактеризовать значение имени Захариус для того, чтобы после прочтения этой характеристики у вас не осталось вопросов. Читайте и узнайте, что за имя скрыто, казалось бы, в простой комбинации букв и звуков на самом деле.

Об имени Захариус: Значение, происхождение

Значение имени Захариус, как и происхождение имени Захариус (имя какой национальности), глубоко откликается в характере и судьбе своего носителя, определяя таланты, ум, материальное благополучие, волю, способность к самореализации и многое другое. Очень важно, чтобы значение имени Захариус, данного при рождении, соответствовало энергетическому влиянию даты рождения. Если имя Захариус дано без учета даты рождения, то оно может концентрировать негативное напряжение, приводя к развитию внутреннего дисбаланса. И, напротив: правильно подобранное имя помогает человеку добиться жизненного успеха. Вот почему важно знать, что за имя Захариус, чье имя, что значит имя Захариус и каково его историческое происхождение.

Значение имени Захариус: Бог вспомнил

Знать о том, какую имеет имя Захариус национальность (Захариус — имя какой национальности), важно, потому что именно через имя человек осознает себя самого, и любые его достоинства и недостатки неизбежно отражаются на части собственного "Я". В то же время, каждый народ имеет определенный список имен, ставших традиционными. Знание таких фактов, как происхождение имени Захариус, чье имя Захариус, еще до того, как наречь им ребенка, помогает повлиять на судьбу малыша с учетом национальных традиций.

Происхождение имени Захариус: еврейское

Все о Вас по дате рождения

Нумерология имени Захариус

Самые важные цифры для человека — те, которые зашифрованы в его имени, так называемые счастливые цифры. Нумерологи утверждают, что числовое значение имени Захариус приносит носителю удачу и счастье, помогает улучшить материальное состояние, снизить количество неудач и разочарований. Нужно лишь учитывать их в момент принятия решений.

Число имени: 3

Число сердца: 6

Число личности: 6

Число счастья: 3

Счастливые числа имени Захариус: 3, 12, 21, 30, 39, 48, 57, 66, 75, 87, 93, 102, 111

Счастливые дни месяца: 3, 12, 21, 30

Значение букв имени Захариус

Не только каждое из имен влияет на судьбу и характер. Сильное влияние оказывает как происхождение имени Захариус, так и каждая отдельная буква, ее трактовка и значимость. Так, значение имени Захариус таково, что первая буква говорит о задаче, которую важно решить человеку в течение жизни. Последняя буква указывает на слабое место, которое необходимо оберегать и защищать.

  • з – склонность к сомнениям, материальные трудности, неудовлетворенность, высокая интуиция
  • а – сила и власть
  • x – отзывчивость, но непостоянные и неглубокие чувства, сексуальные проблемы, законопослушность
  • а – сила и власть
  • р – постоянное напряжение, эмоциональность, самоуверенность, догматичность
  • и – впечатлительность, реализм, тонкая духовность, миролюбие
  • у – интуиция, склонность к интригам, ранимость, пугливость, великодушное сопереживание
  • с – нервозность, подавленность, здравый смысл, угнетенность, властность, капризность

Талисманы имени Захариус

Человек имеет неразрывную связь с природным миром. В эту связь верили наши предки, и она продолжает незримо сохраняться в наши дни. Так, талисманы Захариус помогают сберечь энергию, защищают от неприятностей, придают сил в решающие моменты. Тотем наделяет своего владельца конкретными качествами, помогает раскрывать ранее неизвестные таланты и энергетические способности. Неслучайно тотемы и талисманы Захариус настолько востребованы в современном мире: они делают своего владельца сильнее.

  • Счастливое время года: Осень
  • Счастливые дни недели: Четверг
  • Несчастливые дни недели: Среда
  • Счастливый цвет: Желтый
  • Растение-талисман: Черная Ель
  • Камни-талисманы имнени Захариус: Обсидиан, Олово, Бирюза, Сапфир, Халцедон, Топаз, Хризолит
  • Тотемное животное: Сова
  • Дерево: Бузина
Совместимость имен

Астрология имени Захариус

Между управителем именоформы и планетой имеется очень тесная связь. Поэтому знать астрологическое влияние не менее важно, чем происхождение имени Захариус, какие имеет тотемы и талисманы Захариус, имя какой национальности Захариус и т.д.

Происхождение имени Захариус таково, что управляющей планетой является Юпитер. Эта планета наделяет носителя имени рядом преимуществ и недостатков.

Преимущества, которые получает имя Захариус от Юпитер: Оптимизм, энтузиазм, неустрашимость

Недостатки, которыми наделяет Юпитер имя Захариус: Импульсивны, догматичны, ленивы, многое себе прощают, отсутствие здравого смысла

  • Астрологический цвет имени: Красный
  • Сторона света: Запад
  • Астрологический камень: Гематит, Пирит, Сапфир
  • Олицетворяющее животное: Сокол

Также той или иной планете соответствует и имеет непосредственное влияние на судьбу каждая буква, из которой состоит имя Захариус (национальность Захариус, чье имя, в данном случае неважны). Если в именоформе присутствует несколько одинаковых букв, влияние соответствующей планеты усиливается во столько раз, сколько раз повторяется эта буква.

Доминирующая планета для Захариус: Солнце

Особое значение имени Захариус придается согласно планете, управляющей завершающей буквой. В ряде случаев, независимо от того, какую имеет имя Захариус национальность, что значит имя Захариус, чье имя, завершающая планета определяет продолжительность и особенности завершения жизни.

Последняя планета по имени: Уран

Планетарное число и значение имени Захариус

Читателям сайта aznaetelivy.ru, наверняка, будет интересно узнать, что за имя Захариус с точки зрения планетарных чисел. Значение имени Захариус, происхождение имени Захариус указывает на планетарное число 11. Управляет этим именем Прозерпина.

Вам необходимо наработать такие качества характера, как четкость, пунктуальность, умение терпеть и исполнять свой долг. А путеводной звездой в жизни может быть вера, которая «спасает и передвигает горы»

СОВМЕСТИМОСТЬ ЗНАКОВ ЗОДИАКАОвенТелецБлизнецыРакЛевДеваВесыСкорпионСтрелецКозерогВодолейРыбы+ОвенТелецБлизнецыРакЛевДеваВесыСкорпионСтрелецКозерогВодолейРыбыРассчитать

Зодиакальное и Сакральное число имени Захариус

Происхождение имени Захариус определяет Зодиакальное число 9, что соответствует знаку-зодиака Стрелец.

Стрельцы вовлекают в мистерию учительства, поисков учения, традиции, обретения своего места и авторитета в обществе. Они создают поле закона, передачи традиций, расширения активности, дальних путешествий.

Сакральным числом, которое определяет значение имени Захариус, является 6, что соответствует знаку-зодиака Дева

Девы вовлекают в мистерию бескорыстного служения и заботы о других, создают поле работы, долга и рационализма.

Редакция сайта aznaetelivy.ru постаралась собрать самую полную информацию, которая описывает происхождение имени Захариус, чье имя, что значит имя Захариус, имя какой национальности Захариус, талисманы Захариус... Используйте эту информацию правильно и вы обязательно почувствуете всю скрывающуюся в нем энергетику.

Понравилась статья? Поделись ссылкой с друзьями:

aznaetelivy.ru

Мастер Захариус — Википедия. Что такое Мастер Захариус


«Мастер Захариус, или часовщик погубивший свою душу» (фр. Maître Zacharius ou l'horloger qui avait perdu son âme) — рассказ Жюля Верна 1854 года. Романтическое фэнтези вторит произведениям Гофмана и отражает фаустовскую трагедию изобретателя, чьё бахвальство приводит к его падению[1].

Сюжет

На небольшом острове посреди Роны, недалеко от Женевы живут часовщик мастер Захариус, его дочь Жеранда, ученик Обер Тун и пожилая служанка Схоластика. Захариусом восхищаются во Франции и Германии за мастерство и изобретение анкерного спуска. Однажды все изготовленные Захариусом часы останавливаются один за другим. Не в силах исправить их или выяснить причину поломки он тяжело заболевает из-за душевных страданий. Жеранда и Обер заботятся о мастере, проникаясь взаимной симпатией.

Неожиданно в городе появляется странный незнакомец, похожий на симбиоз старика и антропоморфные часы. Чужак насмехается над изобретениями Захариуса и предрекает ему скорую смерть, на что Захариус отвечает: «Я, мастер Захариус, не могу умереть, ибо я — Распорядитель времени! Оно кончится только вместе со мной! … Нет, я никогда не умру, как и Создатель этой Вселенной, покорный собственным законам! Я стал ему равным и разделил с ним всё его могущество! Мастер Захариус создал время, а Бог сотворил вечность!»[2]. Незнакомец предлагает раскрыть Захариусу тайну поломки часов в обмен на руку Жеранды. Захариус отказывается, и незнакомец исчезает.

Недовольные клиенты продолжали приносить сломанные часы, и самочувствие Захариуса ухудшилось. Однажды утром Захариус пропал. Жеранда и Обер догадались, что мастер отправился на поиски единственных не возвращённых из-за поломки часов, проданных Питтоначчо в замок в Андернатт. Обер, Жеранда и Схоластика отправляются следом. Часы представляли собой старую романскую церковь, показывающую каждый час дня одно из добродетельных предписаний, и продолжали работать. Путники встретили того самого странного незнакомца, который назвался синьором Питтоначчо.

Обезумевший Захариус соглашается на предложение Питтоначчо отдать дочь ему в жёны против её воли, надеясь обрести бессмертие. Часы бьют каждый час, но прежние изречения сменились заявлениями научного высокомерия: «Должно вкушать плоды с древа познания», «Человек может стать равным Богу», «Человек обязан быть рабом науки и ради неё пожертвовать всем». В полночь, когда должен был быть заключён брак, часы сломались, появился новый завет: «Кто попытается стать равным Богу, тот будет проклят на веки вечные!». Часы треснули, пружина выскочила и поскакала по комнате. Захариус бросился за нею со словами «Моя душа! Моя душа!». Питтоначчо схватил пружину и провалился сквозь землю. Захариус умирает на месте. Обер и Жеранда возвращаются в Женеву, где живут долгие годы, молясь о душе мастера Захариуса[2].

Публикации

Рассказ был впервые напечатан в апреле-мае 1854 года в журнале «Musée des familles (фр.)». Позже его перепечатал Пьер-Жюль Этцель в сборнике «Причуда доктора Окса» (1874), в рамках серии «Необыкновенные путешествия»[3].

В варианте 1874 года автор переработал рассказ – «одержимый гордыней старик не склоняет головы перед Святыми дарами». Причины такого изменения финала предполагаются разные: К. Хеллинг считает, что это результат эволюции религиозных взглядов автора; Шено полагает, что на варианте 1854 года отразилось благомыслие редакции «Мюзе» — журнала, который и напечатал рассказ. Внук писателя Жан Жюль-Верн по этому поводу пишет, что «…готов думать, что в 1874 году Жюль Верн уже не разделял религиозных взглядов отца»[4].

Адаптации

В 1961 году «Мастер Захариус» показывался как одночасовой телевизионный спектакль «Грозный Часовой человек» для Шоу Ширли Темпл. Роль Захариуса исполнил Сэм Джаффе, а Ширли Темпл — роль Жеронд[5].

В том же году в «Альфред Хичкок представляет» транслировалась адаптация «Изменённое сердце», срежиссированная поклонником творчества Жюля Верна Робертом Флори. Сюжет был изменён, но сохранился фаустовский подтекст оригинала[5].

Опера «Мэтр Захариус» Жана-Мари Курти (фр.) впервые была исполнена в Opéra-Studio de Genève в Бонвиле, Париже и Женеве в 2008 году.

Примечания

wiki.sc

Мастер Захариус читать онлайн, Верн Жюль Габриэль, Желвакова Ирена Александровна

Глава I

ЗИМНЯЯ НОЧЬ

На западном побережье Женевского озера, откуда вытекает Рона, раскинулся город Женева. (Трудно сказать, то ли город получил от озера свое имя, то ли наоборот…) Рона делит Женеву на две неравные части, а в центре сама раздваивается, обтекая брошенный в нее остров. Подобная топография не редкость в больших промышленных или торговых районах. Несомненно, первые поселенцы прельстились именно легкостью передвижения по речным стремнинам — этим дорожкам, которые, по словам Паскаля, «ходят сами по себе». На Роне же они просто бегут.

Давным-давно, когда стройные, современные сооружения еще не возвышались на острове, засевшем в реке, как песчинка в глазу, сказочные нагромождения прильнувших друг к другу домов являли взору пленительный первозданный хаос. Остров был так мал, что постройкам приходилось громоздиться на сваях, вбитых там и сям в бурные воды. Истонченные, почерневшие от времени остовы, походившие на щупальца гигантского краба, производили фантастический эффект. Внутри этого древнего чудища паутиной раскинулись пожелтевшие сети, которые колыхались в темноте, словно ветви старой дубовой рощи, и река, врываясь в чащу, пенилась с мрачным рокотом.

Один обветшавший дом на острове особенно поражал своим необычным видом. Это жилище давало приют старому часовщику — мастеру Захариусу, его дочери Жеранде, ученику Оберу Туну и старой служанке Схоластике.

Что за странный человек был старик Захариус! Никто не знал его возраста. Никто из горожан не мог сказать, как долго болталась на тощей шее эта ссохшаяся остроконечная голова. Когда впервые его увидели в городе, он шел по улице, покачиваясь словно маятник стенных часов, и его седые длинные космы развевались на ветру. Лицо Захариуса, сморщившееся, мертвенно-бледное, с набежавшими темными тенями под глазами, похоже, сошло с полотен Леонардо да Винчи.

Жеранда жила в лучшей комнате старого дома. Через узкое окно тоскующий взгляд девушки меланхолически скользил по снежным вершинам Юры. Старик занимал нечто вроде подвала: его мастерская и спальня размещались прямо на сваях, почти на уровне реки. С незапамятных пор Захариус выходил из своего укрытия только к столу или же когда отправлялся в город чинить часы. Все оставшееся время он проводил у верстака с многочисленным инструментом, им же изобретенным. Произведения Захариуса, непревзойденного мастера своего дела, высоко ценились во всей Франции и Германии. Самые искусные женевские ремесленники снимали перед ним шапки. Горожане, указывая на старого мастера, говорили с нескрываемой гордостью: «Ему выпала честь изобрести анкерный спуск!» Изобретение спуска и впрямь произвело подлинную революцию в часовом деле.

Всякий раз, потрудившись на славу, Захариус не спеша раскладывал по местам инструменты, прикрывал невесомыми колпачками только что подогнанные для сборки детали и останавливал станок. Затем приподнимал крышку люка в полу мастерской, приникал к отверстию и, согбенный, окутанный клубами испарений грохочущей Роны, предавался долгим раздумьям.

Однажды зимним вечером старая Схоластика накрыла стол к ужину. Согласно старинному обычаю, эту трапезу со всеми разделял молодой подмастерье. И хотя кушанья на красивой бело-голубой посуде были приготовлены на славу, мастер Захариус к ним не притронулся. Он будто бы и не слышал ласковых слов Жеранды, явно встревоженной мрачным молчанием отца. Видимо, до его слуха больше не доходили ни болтовня Схоластики, ни рокот Роны. После безмолвного ужина старый часовщик встал из-за стола и, не простившись, как обычно, и даже не поцеловав дочь, скрылся за узкой дверью, ведущей в подвал. Под тяжелой поступью старика ступени заскрипели, будто жалобно застонали…

Жеранда, Обер и Схоластика некоторое время сидели молча. Вечер был на редкость темным, тучи проплывали над Альпами, угрожая разразиться дождем, южный ветер со зловещим свистом метался по окрестностям — ненастье наполняло душу тоской.

— А знаете ли вы, моя милая барышня, — первой нарушив молчание, проговорила Схоластика, — что хозяин так замкнут вот уже несколько дней и в рот не берет ни крошки? Пресвятая Дева! Он будто язык проглотил: слова из него не вытянешь!

— У отца какой-то тайный повод для огорчения, — вздохнула Жеранда, и мучительное беспокойство отразилось на ее лице.

— Мадемуазель, не позволяйте печали поселиться в вашем сердце. Пора привыкнуть к странностям мастера Захариуса. Кто может догадаться о его помыслах? Всему виной, наверное, какая-то неприятность, но завтра он о ней и не вспомнит, раскаиваясь за невольное огорчение, причиненное дочери, — так говорил Обер, глядя в прекрасные глаза Жеранды.

Этот скромный юноша был единственным учеником, кого мастер Захариус посвящал в премудрости своего ремесла, ибо ценил его ум и добрую душу. С Жерандой связывали Обера те невольные узы тайны, которые делают людей бесконечно преданными друг другу.

Девушке минуло восемнадцать. Ее чистый простодушный взор и нежные черты лица напоминали мадонн, наивные изображения которых, глубоко почитаемые в городках Бретани, еще встречаются на перекрестках старинных улочек. В легких одеждах неброских тонов, с белоснежной накидкой на плечах, походившей на церковное одеяние, дочь часовщика казалась пленительным воплощением поэтической мечты. В Женеве, тогда еще не открывшей своей души суровым догматам кальвинизма, она жила какой-то романтической, даже мистической жизнью.

Подобно тому как утром и вечером Жеранда читала по-латыни молитвенник в железном окладе, она прочитывала и глубоко запрятанные чувства Обера Туна, полные преданности и истинного самоотвержения. Для молодого человека весь мир сосредотачивался в старом домике часовщика.

Схоластика, наблюдая все это, помалкивала. Ее словоохотливость чаще всего проявлялась в бесконечных разглагольствованиях о наступивших тяжких временах и всяких хозяйственных неурядицах. Никто и не пытался ее остановить. Старушка напоминала знаменитые женевские шкатулки: чтобы они наконец замолкли, не проиграв до конца своих мелодий, следовало их разве что разбить.

Видя Жеранду столь печальной и задумчивой, Схоластика поднялась со стула, приладила свечку к подсвечнику, зажгла ее и поставила в каменной нише возле маленького образа Святой Девы. Так обычно поклоняются мадонне — хранительнице домашнего очага, моля о милости и заступничестве.

— Ну хорошо, — проговорила старая служанка, покачивая головой — ведь за вечер Жеранда не пошелохнулась, — ужин давно закончен, и пора спать. Негоже всю ночь не смыкать глаз. О, Святая Мария! Пошли моей девочке счастливые сны!

— Не позвать ли к отцу доктора? — вдруг спросила Жеранда.

— Лекаря! — воскликнула старушка. — Да разве мастер Захариус когда-либо прислушивался к их советам и бредням! Может, и существуют врачеватели для часов, но вовсе не для людей!

— Что же делать? — прошептала девушка. — Мы даже не знаем, что с ним.

— Жеранда, — тихо сказал Обер, — мастер Захариус очень встревожен.

— И вы знаете чем, Обер?

— Может быть.

— Так расскажите же нам, — живо вмешалась Схоластика, аккуратно затушив свечу.

— Вот уже несколько дней, — начал молодой подмастерье, — происходит что-то совершенно необъяснимое. Все часы, которые мастер Захариус изготовил и продал в последние годы, внезапно остановились. Множество уже возвращено. Ваш отец тщательно разобрал механизмы — пружины в полном порядке, колеса и шестеренки в прекрасном состоянии. Тогда с еще большим старанием он собрал часы, но они, несмотря на все его искусство, так и не пошли.

— Тут дело не чисто! — воскликнула Схоластика.

— Что ты хочешь сказать? — спросила Жеранда. — Это вполне естественно. Ничто не вечно на земле, и творения рук человеческих тоже имеют свой срок.

— Тем не менее, — вставил Обер, — во всем этом есть какая-то тайна. Вместе с мастером Захариусом я тщательно пытался понять, почему часы остановились, и не раз от отчаяния у меня опускались руки.

— Зачем же заниматься такой неблагодарной работой? — возразила старушка. — Видано ли, чтобы малюсенькая медная стрелка двигалась сама, да еще отмечала время? Нужно было по-прежнему придерживаться солнечных часов!

— Не говорили бы вы так, Схоластика, — возразил Обер Тун, — когда бы знали, что солнечные часы — изобретение Каина.

— Боже милостивый! Да что вы!

— А как вы думаете, пойдут ли часы, если помолиться Богу? — спросила Жеранда с присущей ей наивностью.

— Конечно, я в этом уверен, — согласно кивнул головой молодой человек.

— Молитвы бесполезны, — проворчала старая служанка, — но Бог милостив.

Вновь зажгли свечу. Схоластика, Жеранда и Обер опустились перед образом на каменный пол, и девушка молилась за упокой души своей матери, за ночное спокойствие, за узников и путешественников, за добрых и злых и особенно за неведомые печали своего отца. Помолившись, эти трое поднялись с колен уже с надеждой в сердце, ибо доверились Богу в своей печали.

Обер удалился к себе, Жеран ...

knigogid.ru

Читать онлайн электронную книгу Мастер Захариус - Глава V. СМЕРТНЫЙ ЧАС бесплатно и без регистрации!

Прошло несколько дней. Мастер Захариус, стоявший одной ногой в могиле, неожиданно вернулся к жизни. То было сверхъестественное лихорадочное существование, до предела обостренное неуемной гордыней. Жеранда не могла обмануться — тело и душа отца были навсегда для нее потеряны.

Теперь ему не было никакого дела до близких. Он из кожи лез вон, напрягая последние силы в борьбе со смертью, — расхаживал взад-вперед, рылся в своих вещах, бормоча под нос что-то загадочно-непонятное.

Утром Жеранда спустилась в мастерскую. Там не было никого. Она прождала отца целый день, но напрасно. Мастер Захариус исчез.

Девушка выплакала все глаза. Отец так и не появился.

Обер обежал весь город и с огорчением убедился — старик как в воду канул.

— Мы вернем отца! — воскликнула Жеранда, когда юноша сообщил ей печальную новость.

«Где же он может быть?» — спрашивал себя Обер.

Внезапно в памяти всплыли последние слова учителя. Конечно же, мастер Захариус продолжает жить… в старых железных часах, единственных, которые ему не возвратили!

Своей догадкой Обер поделился с Жерандой.

— Давай посмотрим счета отца! — предложила девушка.

Они спустились в мастерскую. На верстаке лежала открытая бухгалтерская книга. Всевозможные часы, когда-либо сделанные мастером и возвращенные по причине неисправности, были вычеркнуты из списка, за исключением одних, из замка Андернатт, с боем и движущимися фигурами. Это были те самые часы «с душой», которые так превозносила старая Схоластика. Принадлежали они сеньору Питтоначчо.

— Мой отец в замке! — больше не сомневалась Жеранда.

— Так бежим туда! — предложил Обер. — Мы еще можем его спасти!..

— Уж если не для этой жизни, — прошептала Жеранда, — то, может быть, для другой, вечной.

— Да, Господь милостив! Замок Андернатт спрятался в одном из ущелий горы Дан-дю-Миди, в двадцати часах ходьбы от Женевы. Поторопимся же!

Тем же вечером Обер и Жеранда, сопровождаемые верной Схоластикой, уже брели по дороге вдоль Женевского озера. Ночью они прошли пять лье, не остановившись ни в Бессенже, ни в Эрмансе с его знаменитым замком Мейор. Без большого труда пересекли они стремительную речку Дранс. Беспокойство о старом Захариусе ни на минуту не покидало путников, как и уверенность, что идут они по верному следу.

На следующий день с наступлением темноты, миновав Тонон, наша троица добралась до Эвьяна, откуда открывался изумительный вид на швейцарский берег, простирающийся пред взором путешественника на двенадцать лье. Однако обрученным не было дела до всех этих красот. Они их просто не замечали и все шли и шли вперед, словно подгоняемые какой-то сверхъестественной силой. Обер, опершись на корявую палку, предлагал помощь поочередно то Жеранде, то старой Схоластике. Все трое говорили о несчастьях и надеждах, продолжая идти восхитительной дорогой подле самой реки, вьющейся по узкому плоскогорью от берега Женевского озера до горных высот Шале. Вскоре они добрались до Бувре — там Рона впадает в озеро. А затем, миновав эти места, пошли дальше. Дорога взяла круто вверх, в горы, где маленький отряд поджидали новые испытания. Вьоназ, Шессе, Колломбей, полузаброшенные деревеньки, остались далеко позади. Путники едва держались на ногах, колени их подгибались, а ступни были изранены острыми каменьями, торчавшими повсюду, словно гранитная щетина.

Следовало во что бы то ни стало разыскать мастера Захариуса. О передышке в уединенной хижине или в замке Монтей — владении Маргариты Савойской — не могло быть и речи. Наконец, когда день уже клонился к вечеру, бедняги, умирая от, усталости, добрались до пустынного места Нотр-Дам-дю-Секс, что у самого подножия Дан-дю-Миди, в шестистах футах над Роной. С наступлением ночи, совершенно обессиленные, они нашли приют у старого отшельника, увы, ничего не знавшего о судьбе мастера. Не оставалось почти никакой надежды найти Захариуса целым и невредимым в такой чудовищной глуши! Вокруг не было видно ни зги, в горах бушевал ураган, срывая лавины с вершин сотрясавшихся скал.

Молодые люди, присев возле очага, поведали святому старцу свою горестную историю. Рядом сушилась их промокшая одежда. С улицы доносился заунывный собачий вой, сливавшийся с завываниями шквального ветра.

— Гордость, потерянная ангелом, — наставлял отшельник своих гостей, — создана во благо. Но она — тот камень преткновения, о который разбиваются судьбы людские. Гордыню — этот порок из пороков — ничем нельзя оправдать. И побороть его ох как трудно! Гордецы, по самой своей природе, не терпят никаких возражений, не слушают никаких доводов. Нам не остается ничего другого, как молиться за вашего отца!

Все четверо опустились на колени. Снова послышался собачий вой, и в дверь хижины постучали.

— Именем дьявола, откройте!

Дверь поддалась под неистовым напором, и на пороге возник дикий, взлохмаченный человек в рубище.

— Отец! — воскликнула Жеранда.

То был мастер Захариус.

— Где я? — проговорил он. — В Вечности!.. Время кончилось… часы больше не бьют… стрелки остановились!

— Отец! — повторила Жеранда таким душераздирающим шепотом, что старик, казалось, вернулся к жизни.

— Ты здесь, моя Жеранда! И ты, Обер!.. — восклицал он. — О, дорогие мои жених и невеста, скоро вас обвенчают в нашей старой церкви!

— Отец! — сказала Жеранда, взяв его за руку. — Возвращайтесь домой, в Женеву, идем вместе с нами!

Старик уклонился от дочерних объятий и бросился к двери. У порога хижины возвышался сугроб. Все было завалено снегом.

— Не покидайте ваших детей! — прокричал Обер.

— Зачем возвращаться туда, где жизнь моя утекла и навсегда погребена частица меня самого? — печально ответил старик.

— Ваша душа жива! — возразил отшельник.

— Моя душа!.. О нет!.. Ее пружины в порядке!.. Я чувствую удары через равные промежутки…

— Ваша душа нематериальна! Ваша душа — бессмертна! — убеждал старика отшельник.

— Да… как и моя слава!.. Но она заточена в замке, Андернатт, и я хочу снова свидеться с ней!

Отшельник молчал. Схоластика была ни жива ни мертва. Обер бережно поддерживал Жеранду.

— Замок Андернатт — проклятое жилище дьявола, — предупредил отшельник.

— Отец, не ходи туда!

— Мне надо вернуть свою душу! Моя душа принадлежит мне…

— Удержите его! Удержите моего отца! — всхлипывала Жеранда.

Но старик уже выбежал за порог и с воплем: «Мне! Мне, мою душу!..» — исчез в ночи.

Жеранда, Обер и Схоластика по непроходимым тропам, по которым ураганом пронесся мастер Захариус, бросились за ним вслед. А вокруг бушевали стихии — снежные вихри схлестывались с пеной бурных потоков, вырывавшихся из берегов.

Проходя мимо какой-то часовенки, Жеранда, Обер и Схоластика поспешно перекрестились. Мастера Захариуса не было нигде.

Наконец, посреди невозделанных, забытых Богом земель показалась деревушка Эвионаз. Сердце, даже самое черствое, и то содрогнулось бы при виде такого страшного запустения. Старик Захариус продолжал свой путь. Он повернул влево и исчез в самом глубоком из ущелий горы Дан-дю-Миди, вздыбившейся в небо острыми пиками.

— Это здесь! Здесь!.. — восклицал мастер, продолжая бешеную гонку.

В описываемое время от замка Андернатт остались почти что одни руины. Массивная полуразрушенная башня, возвышавшаяся над всеми постройками, казалось, вот-вот рухнет… На чудовищные нагромождения камней, которые не сегодня-завтра завалят все, было страшно смотреть. Среди всего этого хаоса сохранилось несколько мрачных зал с треснувшими потолками и грязными водоемами, кишевшими змеями.

Тесный потайной ход, заваленный мусором, вел прямо в замок Андернатт. Кто жил здесь прежде? Бог знает. Возможно, какой-нибудь маркграф, полусеньор-полуразбойник. А потом маркграфа сменили бандиты или фальшивомонетчики, повешенные прилюдно за свои преступления. Легенда гласит, что зимними ночами сам сатана, пляшущий сарабанду, появлялся в чреве разверзшихся ущелий, поглощавших тень от замка Андернатт!

Мастера Захариуса не страшил угрожающий вид чудовищного пейзажа. Через потайной ход он пробрался на обширный сумрачный двор, затем вскарабкался на какой-то наклонный уступ и попал в один из бесконечных коридоров, готовых обрушиться под тяжестью своих сводов. Вновь никто не остановил его. Жеранда, Обер и Схоластика следовали за мастером по пятам. А тот, точно ведомый невидимой рукой, двигался торопливо, не сбиваясь с дороги, сопровождаемый сонмом летучих мышей, и наконец уперся в трухлявую дверь, поддавшуюся без особого труда.

Обширная зала, совсем неплохо сохранившаяся, предстала перед ним. Казалось, к высоким скульптурным панно, украшавшим стены, прильнули ларвы[3]Ларвы — злые духи., вампиры, тараски[4]Тараски — сказочные чудовища, персонажи народных легенд юга Франции.. Рамы узких окон, напоминавших бойницы, сотрясались под порывами бешеного ветра.

Мастер Захариус, остановившись посреди залы, издал радостный вопль.

На железной подставке, вплотную к стене, стояли часы, в которых заключалась теперь вся его жизнь. Несравненный шедевр представлял собой старую романскую церковь со всевозможными деталями из кованого железа и массивной колокольней с полным набором звонов, повторяющихся изо дня в день: заутреня, месса, вечерня… Над дверью церкви, открывавшейся во время службы, была установлена розетка, в центре которой двигались две стрелки. На скульптурном циферблате с тонким рельефом помещалось двенадцать цифр. Между дверью и розеткой, как и утверждала старая Схоластика, в медной рамке появлялось некое изречение — правило, годное к исполнению в определенное время суток. В свое время мастер Захариус с прилежанием истового христианина отрегулировал последовательность этих истин: часы молитвы, работы, сна, трапезы, приятного времяпрепровождения и отдыха следовали согласно догмам религиозной дисциплины и должны были приветствовать всякого, кто внимателен к их рекомендациям.

Мастер Захариус, опьянев от радости, только попытался дотронуться до часов, как раздался чудовищный хохот. Он обернулся и при тусклом, мерцающем свете коптящей лампы различил того маленького старичка из Женевы.

— Вот вы и здесь! — воскликнул уродец.

Жеранда, полумертвая от страха, прижалась к своему жениху.

— Милости просим, мастер Захариус, — произнес чудовищный персонаж.

— Кто вы?

— Сеньор Питтоначчо, к вашим услугам! Вы явились, чтоб отдать за меня вашу дочь? Я ведь говорил: Жеранда не будет женой Обера!

Молодой человек бросился на Питтоначчо, но тот ускользнул от него, словно тень.

— Остановись, Обер! — сказал мастер Захариус.

— Доброй ночи! — пробурчал Питтоначчо и исчез.

— Отец! — взмолилась Жеранда. — Бежим из этого проклятого места!.. Отец!..

Но мастера Захариуса уж и след простыл. Он гнался за призраком Питтоначчо среди рушившихся аркад. Схоластика, Обер и Жеранда, подавленные горем, не в силах были сдвинуться с места. Девушка упала в каменное кресло, к ней бросился Обер, тут же в большой зале старая служанка на коленях молилась. Слабые отблески света струились во тьме. Тишина нарушалась только деятельной работой гнусных тварей, грызших старые деревяшки, — этот постоянный шум, казалось, указывал время «часов смерти».

С первыми проблесками дня все трое отважились наконец ступить на бесконечные лестницы, спрятавшиеся под нависшими глыбами. Часа два проблуждав, они так и не встретили ни души, не услышали ничего, кроме отдаленного эха, отзывавшегося на их крики. Путники то спускались глубоко в подземелье, то возносились к вершинам диких гор.

Случай привел их вновь в обширную залу, где пришлось провести страшную ночь. Там они застали Захариуса и Питтоначчо мирно беседующими: один, похожий на окоченевший труп, — стоял, другой — присел возле мраморного столика.

Мастер Захариус, едва заметив Жеранду, взял ее за руку и подвел к Питтоначчо со словами:

— Вот твой хозяин и повелитель, дочь моя! Вот твой супруг, Жеранда!

Девушка задрожала всем телом.

— Никогда! — воскликнул Обер. — Она моя суженая!

— Никогда! — отозвалась жалобным эхом Жеранда.

Питтоначчо захохотал.

— Стало быть, вы хотите моей смерти? — закричал старик. — Здесь, в этих часах, последних из созданных мной, единственных, продолжающих свой ход, и заключена моя жизнь. Этот человек сказал: «Отдашь мне дочь, и часы будут принадлежать тебе!» Он хочет их уничтожить, а меня ввергнуть в небытие! О, моя дочь, ты не будешь больше меня любить!

— Отец! — прошептала Жеранда, до которой дошел наконец смысл его слов.

— Если бы ты знала, как страдал я здесь, вдали! — вновь заговорил старик. — Может, и не нянчиться с этими часами? Оставить их пружины, колеса и шестеренки — пусть изнашиваются! Но своими собственными руками я должен поддержать их здоровье, столь дорогое мне, ибо я не могу умереть, я, великий женевский часовщик! Смотри, моя дочь, как эти стрелки уверенно продвигаются вперед! Слушай, сейчас прозвонит пять часов! Будь внимательна и читай прекрасное наставление, которое предстанет сию минуту пред твоими очами.

На часовенке прозвонило пять с каким-то невероятным треском, болезненно отозвавшимся в девичьей душе, и над циферблатом возникли слова, начертанные красными буквами:

«Должно вкушать плоды с древа познания».

Обер и Жеранда взглянули друг на друга в оцепенении. То не были больше ортодоксальные католические максимы, прежде появлявшиеся на часах. Вероятно, их коснулось дыхание сатаны! Мастер Захариус словно ничего не замечал.

— Ты слышишь, моя Жеранда? Я жив, я существую еще! Прислушайся к моему дыханию!.. Видишь, как кровь циркулирует в моих венах!.. Нет, ты не хочешь смерти своего отца и согласишься стать супругой этому человеку! Тогда я стану бессмертным и достигну наконец могущества Бога!

Старая Схоластика, содрогнувшись от подобного святотатства, перекрестилась, а Питтоначчо издал радостный рык.

— Ты будешь счастлива с ним, Жеранда, — продолжал Захариус. — Видишь этого человека, он — само Время! Твое существование будет выверено с абсолютной точностью! Девочка! Я дал тебе жизнь, а теперь ты даруй ее отцу!

— Жеранда, — прошептал Обер, — ведь я твой суженый!

— Но мой отец!..

— Она — твоя, Питтоначчо, — проговорил часовщик. — Теперь ты сдержишь свое обещание!

— Вот ключ от часов, — откликнулся мерзкий старикашка.

Мастер схватил этот длиннющий предмет, напоминающий размотанную змею, бросился к часам и принялся заводить их с бешеной скоростью. Невероятный скрежет пружин ударял по нервам, а старый часовщик все поворачивал и поворачивал ключ, и казалось — не по своей воле. Движения мастера становились быстрее и судорожнее, пока он совсем не лишился сил.

— Вот завод на целый век! — прокричал часовщик.

Обер опрометью бросился из залы. После долгих блужданий он нашел наконец выход из проклятого лабиринта. Юноша возвратился в святую обитель Нотр-Дам-дю-Секс и поведал отшельнику всю историю с такой горестной безнадежностью, что старец согласился отправиться с ним в замок Андернатт.

Между тем, пройдя сквозь страшные испытания, Жеранда точно окаменела, все ее слезы были давно выплаканы.

Захариус по-прежнему оставался в зале, то и дело прислушиваясь к равномерному ходу своих часов.

Наконец пробило десять, и, к ужасу старой Схоластики, в медной рамке появились слова:

«Человек может стать равным Богу».

Старик не только не был обескуражен подобным кощунственным изречением, но читал его с исступленным восторгом, находя особое удовольствие в своей гордыне и греховных мыслях. Питтоначчо не оставлял его.

Церемония бракосочетания должна была произойти в полночь. Бедная Жеранда ничего больше не видела и не слышала. Тишина вокруг лишь изредка нарушалась бормотанием мастера да подвыванием Питтоначчо.

Пробило одиннадцать. Часовщик вздрогнул и прочел зычным голосом новое богохульство:

«Человек обязан быть рабом науки и ради нее пожертвовать всем».

— Да, — воскликнул он, — в мире нет ничего, кроме науки!

Стрелки часов поползли по железному циферблату со змеиным шипением, а удары становились все лихорадочнее.

Мастер Захариус не проронил больше ни слова! Внезапно он рухнул на землю, и страшный хрип вырвался из его сдавленной груди. Можно было разобрать только отдельные слова: «Жизнь! Наука!»

Свидетелями ужасной сцены стали Обер и святой отшельник: мастер Захариус лежал на земле, Жеранда, еле живая, молилась…

Внезапно раздался сухой щелчок, всегда предшествующий бою часов.

Мастер Захариус вскочил:

— Полночь!

Отшельник протянул руку к часам… и они не прозвонили.

Раздался истошный вопль, который мог быть услышан даже в аду, и перед мастером возникли слова:

«Кто попытается стать равным Богу, тот будет проклят на веки вечные!»

Старые часы треснули с грохотом громового раската, и пружина, вырвавшись из корпуса, судорожно проскакала по комнате, выделывая фантастические коленца. Старик бросился за ней и, тщетно пытаясь схватить ее, прокричал:

— Моя душа! Моя душа!

Пружина подпрыгивала перед ним то с одной стороны, то с другой, но поймать ее было невозможно!

Наконец Питтоначчо схватил ее и, извергая чудовищные проклятья, провалился сквозь землю.

Мастер Захариус упал как подкошенный. Он был мертв.

Тело часовщика упокоилось здесь же, близ Андернатта, посреди горных круч. Обер и Жеранда вернулись в Женеву, и Бог даровал им согласие на долгие годы. Молитвой во искупление грехов они пытались вырвать из цепких когтей дьявола заблудшую душу отверженного мученика науки.

Конец

librebook.me

Мастер Захариус Википедия


«Мастер Захариус, или часовщик погубивший свою душу» (фр. Maître Zacharius ou l'horloger qui avait perdu son âme) — рассказ Жюля Верна 1854 года. Романтическое фэнтези вторит произведениям Гофмана и отражает фаустовскую трагедию изобретателя, чьё бахвальство приводит к его падению[1].

Сюжет

На небольшом острове посреди Роны, недалеко от Женевы живут часовщик мастер Захариус, его дочь Жеранда, ученик Обер Тун и пожилая служанка Схоластика. Захариусом восхищаются во Франции и Германии за мастерство и изобретение анкерного спуска. Однажды все изготовленные Захариусом часы останавливаются один за другим. Не в силах их или выяснить причину поломки он тяжело заболевает из-за душевных страданий. Жеранда и Обер заботятся о мастере, проникаясь взаимной симпатией.

Неожиданно в городе появляется странный незнакомец, похожий на симбиоз старика и антропоморфные часы. Чужак насмехается над изобретениями Захариуса и предрекает ему скорую смерть, на что Захариус отвечает: «Я, мастер Захариус, не могу умереть, ибо я — Распорядитель времени! Оно кончится только вместе со мной! … Нет, я никогда не умру, как и Создатель этой Вселенной, покорный собственным законам! Я стал ему равным и разделил с ним всё его могущество! Мастер Захариус создал время, а Бог сотворил вечность!»[2]. Незнакомец предлагает раскрыть Захариусу тайну поломки часов в обмен на руку Жеранды. Захариус отказывается, и незнакомец исчезает.

Недовольные клиенты продолжали приносить сломанные часы, и самочувствие Захариуса ухудшилось. Однажды утром Захариус пропал. Жеранда и Обер догадались, что мастер отправился на поиски единственных не возвращённых из-за поломки часов, проданных Питтоначчо в замок в Андернатт. Обер, Жеранда и Схоластика отправляются следом. Часы представляли собой старую романскую церковь, показывающую каждый час дня одно из добродетельных предписаний, и продолжали работать. Путники встретили того самого странного незнакомца, который назвался синьором Питтоначчо.

Обезумевший Захариус соглашается на предложение Питтоначчо отдать дочь ему в жёны против её воли, надеясь обрести бессмертие. Часы бьют каждый час, но прежние изречения сменились заявлениями научного высокомерия: «Должно вкушать плоды с древа познания», «Человек может стать равным Богу», «Человек обязан быть рабом науки и ради неё пожертвовать всем». В полночь, когда должен был быть заключён брак, часы сломались, появился новый завет: «Кто попытается стать равным Богу, тот будет проклят на веки вечные!». Часы треснули, пружина выскочила и поскакала по комнате. Захариус бросился за нею со словами «Моя душа! Моя душа!». Питтоначчо схватил пружину и провалился сквозь землю. Захариус умирает на месте. Обер и Жеранда возвращаются в Женеву, где живут долгие годы, молясь о душе мастера Захариуса[2].

Публикации

Рассказ был впервые напечатан в апреле-мае 1854 года в журнале «Musée des familles (фр.)». Позже его перепечатал Пьер-Жюль Этцель в сборнике «Причуда доктора Окса» (1874), в рамках серии «Необыкновенные путешествия»[3].

В варианте 1874 года автор переработал рассказ — «одержимый гордыней старик не склоняет головы перед Святыми дарами». Причины такого изменения финала предполагаются разные: К. Хеллинг считает, что это результат эволюции религиозных взглядов автора; Шено полагает, что на варианте 1854 года отразилось благомыслие редакции «Мюзе» — журнала, который и напечатал рассказ. Внук писателя Жан Жюль-Верн по этому поводу пишет, что «…готов думать, что в 1874 году Жюль Верн уже не разделял религиозных взглядов отца»[4].

Адаптации

В 1961 году «Мастер Захариус» показывался как одночасовой телевизионный спектакль «Грозный Часовой человек» для Шоу Ширли Темпл. Роль Захариуса исполнил Сэм Джаффе, а Ширли Темпл — роль Жеронд[5].

В том же году в «Альфред Хичкок представляет» транслировалась адаптация «Изменённое сердце», срежиссированная поклонником творчества Жюля Верна Робертом Флори. Сюжет был изменён, но сохранился фаустовский подтекст оригинала[5].

Опера «Мэтр Захариус» Жана-Мари Курти (фр.) впервые была исполнена в Opéra-Studio de Genève в Бонвиле, Париже и Женеве в 2008 году.

Примечания

wikiredia.ru

Читать онлайн электронную книгу Мастер Захариус - Глава I. ЗИМНЯЯ НОЧЬ бесплатно и без регистрации!

На западном побережье Женевского озера, откуда вытекает Рона, раскинулся город Женева. (Трудно сказать, то ли город получил от озера свое имя, то ли наоборот…) Рона делит Женеву на две неравные части, а в центре сама раздваивается, обтекая брошенный в нее остров. Подобная топография не редкость в больших промышленных или торговых районах. Несомненно, первые поселенцы прельстились именно легкостью передвижения по речным стремнинам — этим дорожкам, которые, по словам Паскаля, «ходят сами по себе». На Роне же они просто бегут.

Давным-давно, когда стройные, современные сооружения еще не возвышались на острове, засевшем в реке, как песчинка в глазу, сказочные нагромождения прильнувших друг к другу домов являли взору пленительный первозданный хаос. Остров был так мал, что постройкам приходилось громоздиться на сваях, вбитых там и сям в бурные воды. Истонченные, почерневшие от времени остовы, походившие на щупальца гигантского краба, производили фантастический эффект. Внутри этого древнего чудища паутиной раскинулись пожелтевшие сети, которые колыхались в темноте, словно ветви старой дубовой рощи, и река, врываясь в чащу, пенилась с мрачным рокотом.

Один обветшавший дом на острове особенно поражал своим необычным видом. Это жилище давало приют старому часовщику — мастеру Захариусу, его дочери Жеранде, ученику Оберу Туну и старой служанке Схоластике.

Что за странный человек был старик Захариус! Никто не знал его возраста. Никто из горожан не мог сказать, как долго болталась на тощей шее эта ссохшаяся остроконечная голова. Когда впервые его увидели в городе, он шел по улице, покачиваясь словно маятник стенных часов, и его седые длинные космы развевались на ветру. Лицо Захариуса, сморщившееся, мертвенно-бледное, с набежавшими темными тенями под глазами, похоже, сошло с полотен Леонардо да Винчи.

Жеранда жила в лучшей комнате старого дома. Через узкое окно тоскующий взгляд девушки меланхолически скользил по снежным вершинам Юры. Старик занимал нечто вроде подвала: его мастерская и спальня размещались прямо на сваях, почти на уровне реки. С незапамятных пор Захариус выходил из своего укрытия только к столу или же когда отправлялся в город чинить часы. Все оставшееся время он проводил у верстака с многочисленным инструментом, им же изобретенным. Произведения Захариуса, непревзойденного мастера своего дела, высоко ценились во всей Франции и Германии. Самые искусные женевские ремесленники снимали перед ним шапки. Горожане, указывая на старого мастера, говорили с нескрываемой гордостью: «Ему выпала честь изобрести анкерный спуск!» Изобретение спуска и впрямь произвело подлинную революцию в часовом деле.

Всякий раз, потрудившись на славу, Захариус не спеша раскладывал по местам инструменты, прикрывал невесомыми колпачками только что подогнанные для сборки детали и останавливал станок. Затем приподнимал крышку люка в полу мастерской, приникал к отверстию и, согбенный, окутанный клубами испарений грохочущей Роны, предавался долгим раздумьям.

Однажды зимним вечером старая Схоластика накрыла стол к ужину. Согласно старинному обычаю, эту трапезу со всеми разделял молодой подмастерье. И хотя кушанья на красивой бело-голубой посуде были приготовлены на славу, мастер Захариус к ним не притронулся. Он будто бы и не слышал ласковых слов Жеранды, явно встревоженной мрачным молчанием отца. Видимо, до его слуха больше не доходили ни болтовня Схоластики, ни рокот Роны. После безмолвного ужина старый часовщик встал из-за стола и, не простившись, как обычно, и даже не поцеловав дочь, скрылся за узкой дверью, ведущей в подвал. Под тяжелой поступью старика ступени заскрипели, будто жалобно застонали…

Жеранда, Обер и Схоластика некоторое время сидели молча. Вечер был на редкость темным, тучи проплывали над Альпами, угрожая разразиться дождем, южный ветер со зловещим свистом метался по окрестностям — ненастье наполняло душу тоской.

— А знаете ли вы, моя милая барышня, — первой нарушив молчание, проговорила Схоластика, — что хозяин так замкнут вот уже несколько дней и в рот не берет ни крошки? Пресвятая Дева! Он будто язык проглотил: слова из него не вытянешь!

— У отца какой-то тайный повод для огорчения, — вздохнула Жеранда, и мучительное беспокойство отразилось на ее лице.

— Мадемуазель, не позволяйте печали поселиться в вашем сердце. Пора привыкнуть к странностям мастера Захариуса. Кто может догадаться о его помыслах? Всему виной, наверное, какая-то неприятность, но завтра он о ней и не вспомнит, раскаиваясь за невольное огорчение, причиненное дочери, — так говорил Обер, глядя в прекрасные глаза Жеранды.

Этот скромный юноша был единственным учеником, кого мастер Захариус посвящал в премудрости своего ремесла, ибо ценил его ум и добрую душу. С Жерандой связывали Обера те невольные узы тайны, которые делают людей бесконечно преданными друг другу.

Девушке минуло восемнадцать. Ее чистый простодушный взор и нежные черты лица напоминали мадонн, наивные изображения которых, глубоко почитаемые в городках Бретани, еще встречаются на перекрестках старинных улочек. В легких одеждах неброских тонов, с белоснежной накидкой на плечах, походившей на церковное одеяние, дочь часовщика казалась пленительным воплощением поэтической мечты. В Женеве, тогда еще не открывшей своей души суровым догматам кальвинизма, она жила какой-то романтической, даже мистической жизнью.

Подобно тому как утром и вечером Жеранда читала по-латыни молитвенник в железном окладе, она прочитывала и глубоко запрятанные чувства Обера Туна, полные преданности и истинного самоотвержения. Для молодого человека весь мир сосредотачивался в старом домике часовщика.

Схоластика, наблюдая все это, помалкивала. Ее словоохотливость чаще всего проявлялась в бесконечных разглагольствованиях о наступивших тяжких временах и всяких хозяйственных неурядицах. Никто и не пытался ее остановить. Старушка напоминала знаменитые женевские шкатулки: чтобы они наконец замолкли, не проиграв до конца своих мелодий, следовало их разве что разбить.

Видя Жеранду столь печальной и задумчивой, Схоластика поднялась со стула, приладила свечку к подсвечнику, зажгла ее и поставила в каменной нише возле маленького образа Святой Девы. Так обычно поклоняются мадонне — хранительнице домашнего очага, моля о милости и заступничестве.

— Ну хорошо, — проговорила старая служанка, покачивая головой — ведь за вечер Жеранда не пошелохнулась, — ужин давно закончен, и пора спать. Негоже всю ночь не смыкать глаз. О, Святая Мария! Пошли моей девочке счастливые сны!

— Не позвать ли к отцу доктора? — вдруг спросила Жеранда.

— Лекаря! — воскликнула старушка. — Да разве мастер Захариус когда-либо прислушивался к их советам и бредням! Может, и существуют врачеватели для часов, но вовсе не для людей!

— Что же делать? — прошептала девушка. — Мы даже не знаем, что с ним.

— Жеранда, — тихо сказал Обер, — мастер Захариус очень встревожен.

— И вы знаете чем, Обер?

— Может быть.

— Так расскажите же нам, — живо вмешалась Схоластика, аккуратно затушив свечу.

— Вот уже несколько дней, — начал молодой подмастерье, — происходит что-то совершенно необъяснимое. Все часы, которые мастер Захариус изготовил и продал в последние годы, внезапно остановились. Множество уже возвращено. Ваш отец тщательно разобрал механизмы — пружины в полном порядке, колеса и шестеренки в прекрасном состоянии. Тогда с еще большим старанием он собрал часы, но они, несмотря на все его искусство, так и не пошли.

— Тут дело не чисто! — воскликнула Схоластика.

— Что ты хочешь сказать? — спросила Жеранда. — Это вполне естественно. Ничто не вечно на земле, и творения рук человеческих тоже имеют свой срок.

— Тем не менее, — вставил Обер, — во всем этом есть какая-то тайна. Вместе с мастером Захариусом я тщательно пытался понять, почему часы остановились, и не раз от отчаяния у меня опускались руки.

— Зачем же заниматься такой неблагодарной работой? — возразила старушка. — Видано ли, чтобы малюсенькая медная стрелка двигалась сама, да еще отмечала время? Нужно было по-прежнему придерживаться солнечных часов!

— Не говорили бы вы так, Схоластика, — возразил Обер Тун, — когда бы знали, что солнечные часы — изобретение Каина.

— Боже милостивый! Да что вы!

— А как вы думаете, пойдут ли часы, если помолиться Богу? — спросила Жеранда с присущей ей наивностью.

— Конечно, я в этом уверен, — согласно кивнул головой молодой человек.

— Молитвы бесполезны, — проворчала старая служанка, — но Бог милостив.

Вновь зажгли свечу. Схоластика, Жеранда и Обер опустились перед образом на каменный пол, и девушка молилась за упокой души своей матери, за ночное спокойствие, за узников и путешественников, за добрых и злых и особенно за неведомые печали своего отца. Помолившись, эти трое поднялись с колен уже с надеждой в сердце, ибо доверились Богу в своей печали.

Обер удалился к себе, Жеранда задумчиво присела возле окна. Над Женевой догорал последний луч солнца. Служанка загасила камин, заперла дверь на два огромных засова, бросилась на постель, умирая от страха, и вскоре заснула.

Тем временем ужасы этой зимней ночи продолжались. Ветер врывался под сваи, и тогда вместе с бешеным кружением реки сотрясался весь дом. Поглощенная горем, девушка ничего не замечала, она думала только об отце. После слов Обера Туна о болезни мастера Захариуса Жеранде даже стало казаться, что дорогое ей существо и движется с усилием, подобно часам с изношенным механизмом, который вот-вот остановится…

Внезапно неистовый ливень и шквалистый ветер ударили в окно. Девушка вздрогнула и тотчас вскочила, не понимая, откуда шум, заставивший ее очнуться. Немного успокоившись, она приоткрыла раму: сквозь разорванные облака на землю изливались мощные дождевые струи, колотившие по окрестным крышам. Жеранда высунулась, чтобы придержать бившуюся от ветра оконную створку, и испугалась. Ей вдруг почудилось, что дождь и река, сметав свои бурные воды, с чудовищной силой ринулись на ветхий домик. Она хотела было бежать, как вдруг внизу заметила отблески света из убежища мастера, и в редкий момент затишья, когда умолкли стихии, до слуха ее донеслись жалобные стоны. Девушка попыталась вновь прикрыть окно, но не сумела. Ветер с силой оттолкнул ее, как ворвавшийся в дом злоумышленник.

Жеранда чуть было не обезумела от страха! Что случилось с ее отцом? Девушка открыла дверь, которую порыв ветра вырвал из ее рук и с шумом ударил о притолоку, оказалась в темной столовой, ощупью добралась до лестницы в мастерскую и, ни жива ни мертва, сползла по ступенькам вниз.

Старый часовщик стоял посреди комнаты, а вокруг бушевали стихии. Взъерошенные волосы старика придавали ему зловещий вид. Он говорил, он жестикулировал, не видя и не слыша ничего вокруг. Жеранда остановилась на пороге.

— Пришла моя смерть! Пришла моя смерть!.. — глухо повторял Захариус. — Зачем мне жить теперь, когда все созданное мной обратилось в прах, ведь я, я — мастер Захариус, истинный творец всех этих часов! Я вложил в каждый из этих железных, серебряных, золотых корпусов часть своей души! И всякий раз, когда ломаются проклятые механизмы, я чувствую, как останавливается мое сердце, бьющееся с ними в унисон!

Произнося такие странные речи, старик поглядывал на свой верстак. Там были разложены детали тщательно разобранных часов. Захариус взял полый цилиндр с пружиной внутри, называющийся барабаном, вырвал оттуда стальную спираль, которая, вместо того чтобы растянуться, согласно своей природе, свернулась, как спящая змея. Скукожившись, она стала похожа на тех немощных старичков, чья кровь давно застыла в жилах. Ослабевшими пальцами (отбросившими на стену гигантскую тень) мастер попытался разжать спираль, но не сумел, и тотчас с душераздирающим злобным криком он бросил ее в бешеный водоворот Роны.

Жеранда как вкопанная стояла на пороге. Она хотела приблизиться к отцу и не могла. У нее начались галлюцинации, голова кружилась… Вдруг в темноте кто-то прошептал ей на ухо:

— Жеранда, милая Жеранда! Страдания не дают вам заснуть. Но прошу, вернитесь в комнату, ночь такая холодная.

— Обер! — прошептала чуть слышно девушка. — Это вы, вы!

— Как же мне не тревожиться за вас!

Ласковые слова юноши согрели сердце Жеранды, она оперлась на его руку и взволнованно заговорила:

— Мой отец очень болен! Вы один можете его излечить. Ведь даже утешения дочери не в силах побороть душевный недуг отца. Это помрачение пройдет, как только будут починены часы. Вы поможете ему обрести потерянный разум, Обер, неужели жизнь моего отца зависит от хода мертвых механизмов?!

Юноша не отвечал.

— А если все так, то, видно, сам Бог осуждает его ремесло? — дрожа, прошептала Жеранда.

— Не знаю. — Обер согревал в своих руках ее ледяные пальцы. — Бедная моя девочка, возвращайтесь к себе, отдохните — и к вам снова вернется надежда!

Девушка медленно удалилась. Но до утра не сомкнула глаз. А мастер Захариус, безмолвный и неподвижный, все смотрел и смотрел на бурлящую Рону.

librebook.me

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о